Между тем приготовления к побегу подходили к концу.

Оставалось теперь стащить котелок, что и решено было сделать завтра вечером при помощи длинной палки с насаженным гвоздём через маленькое окошко, выходящее в огород.

Ленка пошла обедать. Маше не сиделось, и она отправилась ожидать её к сараям.

Завалилась было сразу на солому и начала баловаться, защищаясь от яростно атакующего её Шмеля, но вскоре привстала, немного встревоженная. Ей показалось, что снопы разбросаны как-то не так, не как обычно. "Неужели из детей кто-нибудь лазил? Вот же, бестолочь!" И она подошла, чтобы проверить, не открыл ли кто место, где спрятана провизия. Пошарила рукой - нет, тут! Вытащила сало, спички, хлеб. Полезла за мясом - нет!

- Вот же, ворьё проклятое! - выругалась она. Потом подумала. - Нет. Это не иначе как Ленка сожрала. Если бы кто из мальчишек, так те уж всё сразу бы.

Вскоре показалась и Ленка. Она только что пообедала, а потому была в самом замечательном настроении и подходила, беспечно насвистывая.

- Ты мясо ела? - спросила Маша, уставившись на неё сердито.

- Ела! - ответила та удивлённо. - А, что, нельзя?

- Нет, можно! - напустилась на неё разозленная Маша. - А тебе кто разрешил? А мы о чём договаривались? А на дорогу что брать, а?..

Ленка опешила.

- Так это же я дома за обедом. Онуфриха раздобрилась, кусок из щей вынула - здоровый кусок!

- А отсюда кто взял?

- Не знаю.

- И я не знаю...

- Честное комсомольское! Вот чтоб мне провалиться сию же секунду, если брала.

Но потому ли, что Ленка не провалилась "сию же секунду", или потому, что она отрицала обвинение с необыкновенной горячностью, но только Маша решила, что на этот раз та и в правду не врёт.

Глазами скользнув на солому, Маша позвала Шмеля, протягивая руку к хворостине: