Маша никак не могла понять, откуда взялся Головень. Совсем ещё недавно забрали его в армию, а теперь он уже опять дома. Не может быть, чтоб его так просто отпустили.

За ужином она не вытерпела и спросила:

- Ты в отпуск приехал?

- В отпуск.

- Вон что! Надолго?

- Надолго.

- Ты врёшь, Головень! - убеждённо сказала Маша, - Не отпускают сейчас в отпуск надолго, потому что - война. Ты

дезертир, наверно.

В следующую же секунду Маша получила здоровый удар по шее.

- Зачем девчонку бьёшь? - вступилась за Машу мать. - Нашёл воевать с кем.

Головень покраснел ещё больше, его круглая голова с оттопыренными ушами (за которую он и получил кличку) закачалась, и он ответил грубо:

- Помалкивайте-ка лучше... Кулацкие недобитки... Дождётесь, что я вас из дома повыгоню.

После этого мать как-то съёжилась, осела и выругала глотавшую слёзы Машу:

- А ты не суйся, дура, куда не надо, а то ещё и не так попадёт.

После ужина Маша забилась к себе в сени, улеглась на груду соломы за ящиками, укрылась материной поддёвкой и долго лежала не засыпая.

Потом к ней пробрался Шмель и, положив голову на плечо, взвизгнул тихонько.

- Что, дружок, досталось сегодня? - проговорила сочувственно Маша. - Не любит нас с тобой никто... ни Машу... ни Шмельку... Да...

И она вздохнула огорчённо.

Уже совсем засыпая, она почувствовала, как кто-то подошёл к её постели.

- Машенька, не спишь?

- Нет ещё, мам.

Мать помолчала немного, потом проговорила уже значительно мягче, чем днём:

- И чего ты суёшься, куда не надо. Знаешь ведь, какой он аспид... Всё сегодня выгнать грозился.

- Уедем, мам, отсюда. А?

- Эх, Машка! Да я бы хоть сейчас... Но разве проедешь теперь? Пропуски разные нужны, а потом и так - кругом вон что делается... Да и куда ехать?