Вошел страшина Дзюба.

- Вольно, - Кивнул он солдатам. - Время ваше, личное... Когда я был бойцом, уважал это время...

Он покосился на шахматную доску, прислушался ч баяну.

- Давай, Ковалев, спиликай что-нибудь потыхесеньку, для души, попросил Дзюба.

- Я не умею пиликать, товарищ старшина.

- Ну так играй! - вежливо потребовал Дзюба. - Что тебе не понятно?

- Слушаюсь, Кузьмич! - Ковалев щелкнул каблуками.

- Не прыгай понапрасну. Лучше сыграй! - Старшина уселся возле Ковалева.

Ковалев, видимо, знал слабинку Дзюбы. Он подмигнул Садыкову и повел мелодию украинской песни "Ревэ тай стогнэ Днипр широкий". Дзюба заслушался...

Хутор. Галина проснулась. За окном шел дождь. Она поднялась на локте, тревожно огляделась кругом... Оделась и начала собирать вещи в чемодан. Тихо вошла мать, мельком глянула на чемодан.

- Я смотрела сегодня, как ты спишь, - сказала она ласково.

- И как же? - Галина подняла глаза.

- Ты спишь, как маленькая... Я любовалась...

- Мама, прости, но я хочу уехать.

- Ты никуда не уедешь.

- Почему, мама? Ты же все видела!

- Вот поэтому и говорю. Ты никуда не уедешь... Здесь власть Рогозного!

В доме сидели отец, мать, Мария и Галина. На столе остатки завтрака.

- А их на кого оставишь? - спросила Мария.

- Может, ты позаботишься? У тебя же много заступников.

- Не мешало бы пошире раскрыть очи, - продолжала Мария. - С дома глаз не спускают!

- Я все равно уеду!

- Держите ее, дуру. Убьют, как паршивую собаку! - повысила голос Мария.

- За что? - растерянно спросила Галя. - Я тихо, мирно...

- То-то и беда, дочка, что тут ни тихо, ни мирно, - сказал отец. - Не знаю, как тебе из этого омута выбраться.