– Не могу сказать этого о Клосе, – ответил Рейнер. – Самостоятельный, очень самостоятельный, но, на счастье, его поведение не вызывает никаких подозрений.

– Очень важно, – сказал Дибелиус, – чтобы он не был слишком честолюбив. Понимаешь, что я имею в виду? – Не дожидаясь ответа на свой вопрос, он встал из-за стола и сел в кресло напротив Рейнера. С размаху хлопнул его по колену: – Предлагаю задание ему изложить именно так…

– Вы нездоровы, господин обер-лейтенант? – спросил Курт, ставя возле кровати Клоса вычищенные до блеска сапоги. – Может, сходить в аптеку?

– Благодарю, я вполне здоров. Принеси мне лучше завтрак, сейчас я встану. Была какая-нибудь почта?

– Вы забыли, видимо, господин обер-лейтенант, что сегодня воскресенье.

– А у тебя никогда не трещала голова с похмелья? – с улыбкой спросил Клос.

– Может быть, принести вам простоквашу?

Курту так хотелось чем-нибудь угодить своему хозяину, что он даже не подумал о своем послеобеденном отдыхе. Правда, когда Клос спросил его, не желает ли он развлечься, Курт чистосердечно признался:

– Конечно, хотелось бы сходить в кино, если господин обер-лейтенант позволит. Что же касается похмелья, то, по-моему, лучше всего простокваша, хотя, когда я был в России, научился там и кое-чему другому. Лучше всего огуречный рассол, – закончил Курт.

Клос решил, что позволит Курту пойти в кино, но скажет ему об этом только после обеда – пусть парень хоть еще немного позаботится о своем начальнике. И пусть думает, что обер-лейтенант Клос в прошлую ночь изрядно выпил, хотя в действительности это было не так.

Неожиданности начались в ночь на субботу. Он крепко спад, когда затрещал телефон, поставленный им на пол около кровати.

– Тетя Ванда тяжело заболела, – послышался голос в телефонной трубке. – Ее увезли в госпиталь в Варшаву.