Отдать бы все за ровный стук, За рабий труд, за скуку драянья... О, этот дьявольский досуг! О, первые шаги раскаянья!
Ни с чего другого, как с ужаса перед объемом совершенного зла, начинается возмездие для душ этого рода.
6
Так, порываясь из крепких лап, Духов возмездья бесправный раб,
Трижды, четырежды жизнь былую Я протвердил здесь, как аллилуйю.
Может быть, и Мород чудесам Настежь бывает порой. Но сам
Я не видал их
ни в чьей судьбе там, Слыша себя лишь во мраке этом.
Счастлив, кто не осязал никогда, Как вероломна эта вода.
Как пузырями
дышит порода В черных засАсывалищах
Морода.
Чудом спасался я раза два, Чахлую ногу вырвав едва
Прочь из ловилища, скрытого ловко, Приторно-липкого,
как мухоловка.
И представлялось: двадцатый год Здесь я блуждаю:
"предел невзгод"...
Так рассуждал я до той минуты Зноба,
когда оказались круты
Выгибы гор,
и, сорвавшись в ил, Тщетно взвывал я, напрасно выл.
Булькая, как болотная жижа, Ил увлекал меня ниже, ниже...
О, этой жиже, текущей в рот, Я предпочел бы даже Мород.
...В цепи последовательных спусков из слоя в слой, каждый новый спуск кажется страшнее предыдущего, ибо крепнет догадка, что следующий этап окажется ужаснее всех пройденных.
7. АГР
Обреченное "я"
чуть маячило в круговороте, У границ бытия
бесполезную бросив борьбу. Гибель? новая смерть?
новый спуск превращаемой плоти?.. Непроглядная твердь...
и пространство - как в душном гробу.
Спуск замедлился. Вдруг
я опять различил среди мрака Странный мир: виадук...
пятна, схожие с башнею... мост... Тускло-огненный свет
излучался от них, как от знака, Что реальность - не бред!
проникает в мой стынущий мозг.
Где я?.. жив или нет?..