С этими словами он стащил с головы шляпу и склонился перед принцессами в низком поклоне. - Нам все-таки удается мыться, - заметила Маргарита. - Воды-то хватает, только всякий раз приходится разбивать лед, потому что, пока сюда несут лохань, она по дороге замерзает. Артуа присел на скамью и по-прежнему не спускал глаз с двух узниц. "Ах вы, мои пташечки, - думал он, ликуя, - будете теперь знать, какая судьба ждет даже королев, пожелавших отхватить кусок из наследства Робера Артуа". Разглядывая грубое, как власяница, одеяние принцесс, Робер старался угадать, сохранили ли они прежнюю гибкость и стройность стана. В эту минуту граф Артуа был похож на большого жирного кота, который, присев у мышеловки, тянет лапу, намереваясь поиграть с пленной мышкой. - Скажите, Маргарита, - спросил он, - отросли ваши локоны? По-прежнему ли они пышны? При этих словах Маргарита Бургундская вздрогнула всем телом. Щеки ее покрыла смертельная бледность. - Встать, ваша светлость Робер Артуа! - гневно воскликнула она. Пусть вы застали меня в самом жалком состоянии, но я отнюдь не намерена терпеть, чтобы мужчина сидел в моем присутствии, когда я сама стою на ногах. Робер вскочил со скамьи, и на мгновение их взгляды скрестились. Маргарита не опустила глаз. В неверном свете зимнего дня, пробивавшегося сквозь оконце, он только сейчас как следует разглядел Маргариту, разглядел ее лицо, так не похожее на прежнее, - настоящее лицо узницы. Черты сохранили свою былую красоту, но куда девалась их прелестная нежность. Линия носа стала резче, глаза запали. Милые ямочки, которые еще прошлой весной играли на ее смугло-золотистых щечках, исчезли, и на их месте вырисовывались теперь две морщинки. "Смотри-ка ты, - удивился Артуа, - и еще пытается царапаться! Что ж, прекрасно, так оно будет даже забавнее". Он любил открытый бой и жаждал не просто победы, а борьбы, ведущей к победе. - Кузина, у меня и мысли не было вас оскорбить, - сказал он с притворным добродушием, - вы меня не так поняли.