— Увы, я не был с ними в те страшные минуты и не могу простить себе этого. Лучше бы я умер вместе со всеми!

«Тебе недолго осталось ждать», — без жалости подумал Юн Си.

— После вашего ухода, — продолжил А Цат, —святой отец послал меня в деревню выведать, когда маньчжуры собираются напасть на монастырь. Но я не застал их. Они ушли другой дорогой. Когда я вернулся, все было кончено.

А Цат произнес эти слова и вдруг вспомнил, что в кумирню нет другой дороги. Он бросил испуганный взгляд на Юн Си. Но тот сделал вид, что ничего не заметил.

— Не впадай в уныние, брат, — сказал Юн Си, положив руку на плечо изменника. — «Триада» не умерла. Мы возродили ее и продолжим борьбу. Готов ли ты идти с нами? Не устрашила ли тебя смерть наших дорогих братьев?

— Я готов, — поспешно ответил А Цат. — Мы отомстим за них!

— Тогда не будем терять драгоценное время. Пойдем в мою келью. Примем клятву верности и покинем это ужасное место.

Монахи возвратились в келью Юн Си. Как было условлено заранее, сначала совершил ритуал клятвы последний из пятерых послушников.

— Твой черед, брат, —обратился Юн Си к А Цату.

Тот кивнул головой. Было видно, что он сильно волнуется. Дрожь, которая начала охватывать А Цата при первых словах клятвы своего собрата, била его все больше.

Двое монахов вышли из кельи.

Юн Си поднес кинжал к губам А Цата. Заплетающимся языком тот произнес нужные слова. Затем лезвие уперлось ему в грудь.

— Пусть сердце мое пронзит… — начал А Цат и осекся.

Глаза его расширились. В келью внесли Лу Чжэна, которого А Цат видел еще вчера лежащим у стены и считал мертвым.

— Да! Пусть твое подлое сердце пронзит острый металл! — вскричал Юн Си и вонзил кинжал в грудь предателя.

А Цат покачнулся и рухнул на пол — Святой отец был слишком добр, — глухо произнес Юн Си, с ненавистью глядя на бездыханное тело, — он чтил заветы Совершенномудрого. Но ведь Совершенномудрый не предполагал, что среди людей будут жить ублюдки с душою крысы!