Фактически о той же самой тенденции деградации (хотя несколько ранее Франкла) традиционного феномена игры пишет Гессе, анализируя примитивные «праформы», а точнее «псевдоформы» и пародии подлинной Игры. Кроссворд и подобные ему развлечения он называет «образовательными играми». Трагическая абсурдность псевдоинтеллектуальных игр с особой силой и убедительностью показана мыслителем. «Тысячи людей, в большинстве своем выполнявших тяжелую работу и живших тяжелой жизнью, склонялись в свободные часы над квадратами и крестами из букв, заполняя пробелы по определенным правилам… Те люди с их детскими головоломками… не были ни простодушными младенцами, ни легкомысленными феаками, нет, они жили в постоянном страхе среди политических, экономических и моральных волнений и потрясений, вели ужасные войны… и образовательные их игры были не просто бессмысленным ребячеством, а отвечали глубокой потребности закрыть глаза и убежать от нерешенных проблем и страшных предчувствий гибели в как можно более безобидный фиктивный мир» [1, с. 30]. Описывая это бесконечное бегство в мир иллюзий, Гессе не устает повторять, что это обилие и интенсивность «псевдоигр» — зримый знак всеобщего упадка культуры, основной причиной чего является «неуверенность и неподлинность духовной жизни» [1, с. 30].

Этот странный мир эрзац-развлечений анализируется и Карлом Ясперсом. В ряд псевдо-игр он включает также и такой анонимный по своей природе, массовый вид коммерциализированных развлечений, как лотерея. «Число участников в лотереях поразительно; решение кроссвордов становится излюбленным занятием. Объективное удовлетворение духовных стремлений без личного участия гарантирует деловое функционирование, в котором регулируется утомление и отдых» [5, с. 309]. Культивируется по существу некий вид анонимных, элементарных игровых автоматизмов, механического повторения формальных ситуаций, не вовлекающих сущностные силы личности.