Невротическое бегство в мир игр — неподлинных, отчужденных от смысло-жизненных интересов личности, вполне объясним также как заполнение «экзистенциального вакуума», как псевдорешение «проблемы выходного дня», когда человек, «выпадая» из ритма «трудовых будней», не зная «куда себя деть», стремится во что бы то ни стало «убить время» «на поле чудес» или «в мире электронных развлечений». В этих случаях игра выполняет замещающую функцию структурирования свободного времени.

Эффект наслаждения, присущий любой игре, регрессирует, тривиализируется, становится времяпрепровождением. Ясперс об этом упадке духа в сфере игровой деятельности говорит так: «публичное становится материалом для развлечения, частное — чередованием возбуждения и утомления и жаждой нового, неисчерпаемый поток которого быстро предается забвению; здесь нет длительности, это — только времяпрепровождение» [5, с. 309]. Динамика удовольствия неуклонно стремится к «нулевому уровню» интеллектуальной и духовно-эмоциональной деятельности, присущих классическому типу эстетического наслаждения. Все отчетливее на первый план выходит сфера инстинктивного, с ее грубо-эмоциональными способами восприятия и реагирования. «Это выражается в воодушевлении массовым и чудовищным, созданиями техники, огромным скоплением народа, публичными сенсациями, вызванными делами, счастьем и ловкостью отдельных индивидов; в утонченной и грубой эротике, в играх, в приключениях и даже в способности рисковать жизнью» [5, с. 309]. И все это происходит при усилении тенденции к омассовлению во всех сферах общественной жизни, совершается поворот к новому типу празднично-игровой деятельности, к эпохе «массовой культуры», являющейся следствием структурных изменений в социальной жизни.

Такие явления, как нивелировка мнений, унификация восприятия, автоматические реакции, отсутствие индивидуальной позиции в любом виде суждений, конформизм, возрастают и обращают на себя внимание таких мыслителей, как Ж.