Когда закончились испытания "МАКов" и аппарат "довели", Андрей был назначен командиром первой и пока единственной в ВВС эскадрильи "МАКов". Мать не могла знать ни о существовании этой эскадрильи, ни о том, что значит быть пилотом такого "МАКа", ни, наконец, о том, что он, Андрей, именно такой пилот и командир эскадрильи. Так чем же все-таки объяснить тревогу, не покидавшую ласковых глаз матери? Сколько лет в них жила боязнь за мужа! Потом пришел новый страх - мучительный, непреходящий - за сына. - ...Верочке лучше бы переехать к нам. Что ей сидеть одной?! - сказала Анна Андреевна. Андрей бросил на мать вопросительный взгляд. Анна Андреевна повторила: - Правда же, скучно ей... - Скучно! - Андрей по-отцовски поднял брови. Его глаза сузились, и их холодный блеск - тоже "отцовский" - стал еще холодней. - Скучно?! А не в том ли все, что она сидит без дела? Пусть вернется на работу. Когда-то ведь бредила геологией. Анна Андреевна покачала головой: - Ах, Андрюша, Андрюша! По-моему, ты делаешь вид, будто не понимаешь, что с нею происходит. Поставь на минуту себя на ее место. Быть женой летчика, да еще такого, как ты... - Что значит "такого, как я"? Ничего особенного: летчик, как все. - А если даже "как все", - сокрушенно выговорила Анна Андреевна. - Мог бы ты сидеть где-нибудь в сибирской тайге, в экспедиции, будь Верочка летчиком, таким, как ты сейчас, а ты геологом? Мог бы ты уехать от нее? Мать права - не уехал бы ни на день. И все-таки Андрей упрямо сказал: - Может найти работу и здесь... Просто распустилась. Знаешь, чем кончится ее переезд к тебе? Станешь с нею цацкаться: кофе в постели, валянье до десяти, ни шагу пешком - в магазин, на дачу, к Милочке, к Вандочке... На австрийскую выставку, на вернисаж... Лучше не надо, мама. Если бы ты знала, с каким трудом я ее отучаю... - И выходит? - Анна Андреевна покачала головой. - Признайся, мама: чего недоговариваешь? На этот раз Анна Андреевна отвела взгляд от глаз Андрея и снова медленно и грустно покачала головой.