- Да ведь как сказать-то... Истинно, я сюда в Крым в повара тогда приехал... (Гаврила даже подумал немного, точно ему самому было странно, почему он теперь не повар.) Тогда еще здесь по саше машин никаких не ездило, а только мальпосты называемые ходили - экипажи такие, для всех желающих... И везде по саше станции, а на каждой станции буфет... Вот и я на одной поваром работал, - а как же!.. Я все мог в лучшем виде - и борщи и жарковье... Пилав из барашки - в лучшем виде...

Густые брови Гаврилы поднялись и не опускались, как будто сам он удивлялся тому, что так много можно наговорить неизвестно зачем, глядя на женщину с родинкой на правой щеке и в рубашке, обшитой кружевом.

А женщина спросила безлюбопытно, как и раньше:

- Чего же бросил?

- Зять сбил! Вот кто сбил! - зло ответил Гаврила. - Зять кровельщик!.. Сестру мою взял... "Иди, говорит, со мной по кровельной части, лучше гораздо твое дело будет!.." Лучше!.. Оно, конечно, много посвободней, и на одном месте не сидишь... Десять лет я с ним в кровельщиках ходил... конечно, и покраска наша... Десять лет без малого...

- Бросил? - уже лукаво спросила женщина.

- Да ведь как сказать... Из-за вашей сестры дело вышло: обоюдная драка...

- Это с кем? С зятем?

- Нет, это с другим... Так что посля этой драки пришлось от этого дела отойтить... Сторожем на будку поступил...

- В сторожах на будке и я служил, - как же! - радостно заулыбался Нефед и нежно дотронулся пальцем до свежей кучки пепла, только что свалившейся на стол с ее папиросы. - Ничего, служба легкая в сторожах, ничего... И землей занимался там, - огород был у нас с бабой...

- А баба та где же? - спросила женщина.

- В тифу она, в тифу померла, как же... В тифу!..

И пожал Нефед раза два удивленно левым плечом, а тот самый палец его, который только что нежно касался теплого пепла, теперь робко коснулся лужицы вина около ее чашки.