- А это что же такое, товарищ, - или белугу везут? - кивает Семеныч на них красноармейцу-пограничнику, который стоит рядом и почему-то с винтовкой.

- Вот именно, белугу! - улыбается пограничник и поправляет фуражку с зеленым кантом.

- А стреляли ночью это кто же такие и по ком? - понижает голос Семеныч.

- По белуге же, - кивнул пограничник и пошел вперед, раздвигая толпу рукою, а впереди, от других отдельно, разглядел Семеныч еще двух с винтовками.

Потом все они трое стали шеренгой у самого борта пристани и закричали:

- Граждане! Очищай пристань!

Все сначала попятились, потом повернулись и пошли, оглядываясь, к берегу.

- Это зачем же? - спросил на ходу Семеныч какого-то незнакомого.

- Как же иначе?.. Везут же их, - ответил тот.

- Кого же это?

- А по ком ночью стрельба была.

- А-а-а!.. Это на буксире их?

- Разумеется...

- Значит, молодцы наши! - только и успел сказать Семеныч.

Не удалось спросить, какой нации были нападающие: очень напирала сзади толпа, очищающая пристань.

Лодки рыбаков, которые хотели было пристать у пристани, пограничники направили криками дальше, к грузовым мосткам, и толпа сразу разделилась: камсятники повалили к мосткам, а в Семеныче одолело любопытство увидеть, кого выгрузят на пристани.

Он спросил огнелицего извозчика Шахмурата:

- Это что же такое подходит с буксиром?

- Истребитель называется, - ответил Шахмурат.

- А на нем труба погнутая?

- Нет, пушка это... Который стрелял ночью...

Лошадь Шахмурата, редкостной пестрой масти, похожая на зебру, жевала в торбе овес, встряхивая ее так, что овес сыпался наземь, и Шахмурат кинулся к ней с кулаками и криком:

- Ты-ы, худой рот, хартана, черт, - знаешь, почем теперь овес стоит?

Семеныч искал глазами около, кого бы спросить, кто же стрелял из пулемета, если пушка была наша, советская, но к трапу подходил уже, описав пенистый полукруг, низенький истребитель, и в нем зажелтели шинели пограничников.