И, словно бы считая неудобным быть при матросах необыкновенно радостным и счастливым, он спустился с мостика с серьезным и озабоченным лицом доки старшего офицера и пошел на свой обычный утренний осмотр клипера.

Когда Павел Никитич спустился, сопровождаемый боцманом, в палубу, боцман нашел, что время было доложить старшему офицеру о беде - и не при матросах, а без свидетелей, когда старший офицер, по мнению Иваныча, кое-что понимающего в психологии, легче "входит в понятие".

IV

- Осмелюсь доложить, ваше благородие!.. - угрюмо начал боцман.

- Осмеливайся... докладывай, Иванов! - с шутливым благоволением сказал старший офицер.

- Команда вроде потерянной из-за эстой беды, что стряслась, ваше благородие! - еще подавленнее и угрюмее докладывал боцман на ходу.

- Что такое? Какая беда, скотина? - тревожно спросил старший офицер, внезапно остановившись и повернувшись к боцману.

И маленькие, только что веселые глаза сердито забегали и зло смотрели на боцмана, вдруг испортившего превосходное настроение Павла Никитича.

- Дианка пропала, ваше благородие! - промолвил боцман с таким мрачным видом, точно сообщал о необыкновенном несчастии.

- Капитанская собака? Дианка? Куда ей пропасть? - испуганно протянул старший офицер, еще не поверивший, казалось, этому неожиданному и крайне неприятному известию.

Он знал, как любил командир "Красавца", капитан второго ранга Бездолин, Дианку и какое произведет на него впечатление пропажа его единственного и верного друга, как называл Дианку молчаливый и хмурый капитан.

- Весь клипер обшарили с капитанским вестовым Мартышкой, ваше благородие! Нигде нет. Мартышка вовсе взревел от страха... Беда!

- Так где же Дианка? - растерянно спросил Павел Никитич.

Боцман не без снисходительности к бессмысленному вопросу старшего офицера ответил:

- Надо полагать, что за бортом, ваше благородие!..