Очнулась я от длинных, агрессивных звонков в дверь. Так звонят соседи, если их залили водой, или стервы из ЖЭКа с угрозой, что выселят, если не заплатишь квартплату.

Огляделась. Я валялась на полу среди разбитой посуды. Мокрый чай, смешанный с рассыпавшимся сахаром, разбитая пепельница, окурки.

С трудом поднялась и, держась за стенку, дошла до двери.

Я не знаю, зачем существуют дверные глазки – все равно невозможно узнать того, кто стоит за дверью. Сейчас я видела барышню – не менее, но и не более.

– Кто там?

– Слава Богу, вы дома… – Голос знакомый и не склочный. Можно открывать.

Передо мной стояла Манюня Ерофеева и с ужасом на меня смотрела.

– Что с вами?

– Да вот... магнитные бури, видимо… Несла из комнаты в кухню грязную посуду, и вот… – Я показала на то, что творилось в коридоре.

– Нужно вызвать врача! – решила Манюня.

Врача? На самом деле мне просто не мешало бы пообедать, а потом еще и поужинать. И знать, что завтрак тоже будет.

– Последние три дня я звонила вам день и ночь! Никто не подходил к телефону, и я поехала сама…

– Телефон отключен, – вяло объяснила я.

– Сейчас же заплатим, я богатая, – сказала Манюня.

– С каких это делов-дров? Вам повысили зарплату?

– Нет, уволилась. Теперь я работаю негром.

– Где и на кого?

– Вы будете меня презирать, но я пишу продолжение романа некоего американского придурка, который давно помер. Герой – пещерный человек по имени Гунус. Вы, наверное, видели эти книжки. Моя норма – пять листов в месяц. И за это мне платят четыреста долларов.

– Пять листов? Это круто.

– Это тем более круто, что спаси Бог придумать хоть что-то с отдаленным проблеском мысли. Вымарывается как непонятное читателю.

Манюня деловито вынимала из объемистой сумки какие-то кексы, шоколады и прочее в том же духе. При виде сластей меня замутило. Когда я голодна – не могу видеть сладкое. А она уже ставила чайник.