Во дворе вдруг возникло какое-то движение — из конюшни, на ходу переговариваясь с Деметрием, вышел Флавиан, их отец. Деметрий, сам никогда не улыбавшийся, что-то сказал ему, и отец засмеялся, закинув, как мальчишка, голову, потом повернул и зашагал к террасе. По пятам за ним плелась старая овчарка Маргарита.
Аквила приподнялся при его приближении.
— Мы тут отдыхаем. Посиди с нами, отец.
Отец подошел и сел на верхнюю ступеньку. Маргарита устроилась у него между ногами.
— Знаешь, Аквила проиграл мне красные туфельки. — Флавия положила руку отцу на колено. — Он говорил, что я теперь взрослая и не могу больше бегать.
Отец улыбнулся:
— А ты не взрослая и бегать можешь. Я слышал, как вы всю дорогу от леса верещали точно кроншнепы. Смотри, непременно заставь его уплатить долг.
Он сидел и ласкал Маргаритины уши, пропуская их между пальцами. Солнечные пятна падали сквозь листву, и зеленые искорки вспыхивали в изумруде большого перстня, украшавшего руку отца, — знакомого перстня с выгравированным дельфином.
Аквила, сидевший на нижней ступеньке, всем корпусом повернулся к отцу и внимательно взглянул на него. С трудом верилось, что отец слеп, — это было совсем незаметно. Только на виске, куда вонзилась стрела сакса, виднелся маленький шрам. Отец передвигался по всей усадьбе уверенной быстрой походкой, прекрасно зная, где в данный момент находится и в каком направлении нужно идти. Сейчас он сразу же обратил к сыну лицо.
— Ну и как ты нашел ферму? — спросил он.