Еще в этой стране эмиграция производит отбор, создает фильтр: ее путь избирают как раз люди, менее укорененные в жизни. Отъезд еще усиливает их изоляцию. Жизнь без корней, в чужой стране создает совершенно особенную, болезненную атмосферу. Как правило, эмиграция разбивается на небольшие группы, враждующие друг с другом, в ней происходит "война всех против всех". При этом в ход идут самые мрачные обвинения, в первую очередь - в сотрудничестве с полицией той страны, откуда они уехали (потом история показывает, увы, как часто подобные обвинения были справедливы). Так было с французской, польской, немецкой, русской эмиграцией в XIX в. Похожая картина и в советской эмиграции 70-80-х годов. "Страшная вещь эмиграция", - писал Герцен. Он прибавляет, однако, что ни на что бы ее не променял, так как она дает необыкновенное ощущение свободы. Но свободы - от чего? Скорее всего - от укорененности, ответственности за судьбу своей страны, от опасения повредить ей своими делами. Неудачи этой страны эмигрантов радуют - они оправдывают их отъезд... Успехи же - деморализуют, воспринимаются как их собственная неудача (так болезненно переживал, пример, Герцен начало реформ 60-х годов). Создается тип человека, все более оторванного от своей бывшей родины, раздраженного текущей там жизнью, видящего весь смысл своего существования в ее переделке и постоянно готового к вторжению в эту жизнь.       Этот процесс, в результате которого создается совершенно новый человеческим тип, напоминает выращивание чистой культуры бактерий и искусственной среде. Потом бактерии проникают в организм, инвазируют его ткани и вводят в них свои токсины. Точно так же эмигранты, возвращаясь в страну "первоначального обитания", - становятся орудием переворота и взрыва - столь радикальным и эффективным, что создать его внутренними средствами, без механизма эмиграции, было бы невозможно.       Наша страна уже в XX в. породила несколько волн эмиграции. Обычно насчитывают три "волны": 1-я - после гражданской войны, 2-я - после конца войны в 1945 г.