История учит, что особенно сейчас, в период резких и трудных изменений - это далеко не безопасный процесс. Как бы ни оценивать ту или иную прошлую революцию, вряд ли найдется у нас много людей, желающих революции сейчас. Очень сомнительно, что в теперешнем состоянии страна могла бы такой катаклизм пережить. А ведь когда Герцен называл эмиграцию признаком "приближающегося переворота", то явно имел в виду революцию. Поэтому, казалось бы, своевременно нам к возвращению эмиграции присмотреться и приготовиться.       Правда, сейчас возвращаются они чаще всего не телами своими (которые прибывают разве что для краткого визита) - а произведениями, публикуемыми у нас в популярных изданиях. Но ведь именно их произведения это сейчас средство их воздействия, их токсины. Читателей - в первую очередь, молодежь - намаявшихся под бременем тошнотворной пропаганды, лживой литературы, оглушает и захватывает эта крайняя раскованность, агрессивная смелость в ниспровержении обрыдлых истуканов. А основной заряд, которым начинена эта литература, они воспринимают даже не задумавшись. Звонкая пощечина Сталину отвлекает, например, внимание от главного содержания произведения - глумления над Россией и всей ее историей. Да разве это первый раз, когда застой жизни делает сладким уже любое ниспровержение, независимо от того, что же именно ниспровергается?       Ярким примером такого эмигрантского произведения является книга А. Синявского "Прогулки с Пушкиным" (фрагмент из которой опубликован в журнале "Октябрь"). Ей мы и посвятим оставшуюся часть статьи. Произведение это содержит множество характеристик, "раскрытий" Пушкина: он вбежал в поэзию на тонких эротических ножках; образ, более всего раскрывающий Пушкина - это мертвец, утопленник: собственно, это он, Пушкин, "стучится под окном и у ворот"; но Пушкин и упырь, и Самозванец, и Хлестаков, и даже кудрявая (баки!) вертящаяся вокруг дам болонка...