Неожиданно он соглашается дать мне, как он говорит, "пятиминутку" с глазу на глаз, а я догадываюсь, что, если дело столь серьезно, как он мне намекает, третьи глаза в помещении каким-то способом, но будут обеспечены.

Я взволнован. Я не уверен в том, что поступаю правильно. Не уверен, что мне нужно ее видеть, а ей нужно ли видеть меня... Короче, порог палаты я переступаю сомневающимся человеком.

Палата вызывающе пуста, то есть, кроме койки и женщины, сидящей на ней, ничего. Впрочем, стул. Я здороваюсь и все еще не смотрю на нее, то есть я, конечно, вижу ее, но глаза мои бегают по голым стенам, по чисто выметенному полу, по окну с узорчатой решеткой...

- Здравствуйте, - говорю и наконец смотрю на нее. Красивая. От тридцати до сорока - обычный диапазон возраста женщины, особо любящей жизнь. Ищу предположенную мной порочность в ее лице и, кажется, нахожу что-то в рисунке губ - жесткое, может быть, хищное, но так думать не хочется...

Нет, объясняю ей, я не следователь, я, так сказать, ее спаситель. И теперь только смотрю ей в глаза, не то серые, не то темно-голубые.

- Ждете благодарности? - спрашивает спокойным, неприятным голосом.

- Нет, - отвечаю. - Как раз наоборот. Жду проклятий.

- Считайте, что я их вам уже выдала.

На ней больничный халат захлопнут по самое горло. На кровати она сидит прямо, смотрит на меня равнодушно, но не гонит.

- Какое сегодня море? - вдруг спрашивает она.

- Один-два балла. С утра прошли дельфины от Хосты.

- Никогда не видела, чтобы они шли обратно. Ночью, наверное...

- Не знаю. Но тоже заметил, что всегда идут от Хосты.

- Кончилась жизнь, - говорит она шепотом и смотрит мимо меня.