— Мистер Лэвери?

— Что вам нужно?

Я просунул сквозь решетку свою визитную карточку. Он взял ее сильной загорелой рукой. Острые глаза снова осмотрели меня. Он сказал:

— Весьма сожалею. Сегодня мне детективов не требуется.

— Я по поручению мистера Кингсли.

— Черт бы побрал вас обоих! — воскликнул он, захлопывая оконце.

Я прислонился плечом к кнопке звонка и достал из кармана сигарету. Не успел я чиркнуть спичкой по притолоке двери, как она рывком отворилась, и Лэвери выскочил наружу. Он был высокого роста, одет в белый купальный халат и пляжные сандалии.

Я отпустил звонок.

— Что случилось? — дружелюбно улыбнулся я ему. — Вас кто-нибудь обидел?

— Троньте-ка еще раз звонок, — пообещал он, — и будете лежать на мостовой!

— А вы не будьте ребенком! Вы же понимаете, что мне нужно с вами поговорить и что вам этого разговора не избежать.

Вытащив бело-голубую телеграмму, я подержал ее у него перед глазами. Он прочитал ее, прикусил губу и проворчал:

— Ладно, господи, ну, входите же!

Он придержал дверь, и я вошел в красивую полутемную комнату. Ковер абрикосового цвета, покрывавший пол, выглядел достаточно дорогим. В комнате стояли глубокие кресла, несколько белых металлических торшеров, большой письменный стол и диван, обтянутый светло-коричневым репсом в полоску. В углу — камин с медной решеткой и выступающим карнизом из светлого дерева. В камине были сложены дрова, почти скрытые большой веткой цветущей манцаниты.

Цветы местами поблекли, но все еще были красивы.

На низком круглом столике стоял поднос с бутылкой виски, несколькими рюмками и медным сосудом для льда.

Комната занимала почти весь этаж, в середине ее виднелась белая винтовая лестница, которая вела вниз.

Лэвери захлопнул дверь, улегся на диван и закурил. Я уселся напротив него. В жизни он выглядел по меньшей мере не хуже, чем на фотографии. У него была мощная грудная клетка и крепкие ноги, глаза цветом напоминали ореховую скорлупу. Довольно длинные волосы слегка завивались на висках. Загорелое тело не носило никаких следов излишеств. Это был красивый кусок мяса, большего я ничего в нем не обнаружил. Но можно было поверить, что женщины от него без ума.