Тимофей отчаянно кричал: "Не бейте! Не бейте же! Они голодные, устали". Но голос его не был слышен.

Ну вырвутся они даже на тракт. А что им даст тракт, когда кони замучены до смерти? Не спрашиваясь, Тимофей повернул в сторону. Тут близко Миронова смолокурка, при ней зимовье. Может, они застанут людей. Может, найдется хоть чуточку корма для лошадей.

Зимовье оказалось пустым, снаружи до половины завеянным снегом. Но в нем на булыжных камнях стояла проржавленная железная печка с голенастой трубой, а у входа, по таежным обычаям, приготовлены сухие наколотые дрова. Была в сторонке и копешка сена, накормить досыта трех-четырех лошадей. Но что это для большого обоза?

И все равно солдаты обрадовались. Завидев постройку, кинулись к ней, обгоняя друг друга.

После ужина, жадного, торопливого, солдаты повалились прямо на голый пол, сбитый из плах. И сразу мертво заснули.

Жену капитана Рещикова с детьми устроили поближе к печке. Сам капитан Рещиков присел к столу, на котором теплился сальный светильничек, отбрасывая лохматые тени на круглые бревенчатые стены и неровный, накатный потолок. Отстегнул от пояса толстую кожаную сумку, вынул из нее стопку тетрадей. Одну в клеенчатом переплете развернул и, взяв непослушными пальцами карандаш, написал несколько строк. Попытался прочитать написанное и вяло отодвинул тетрадь на край стола.

- Куцеволов!.. Поручик Куцеволов!.. - позвал он громко.

Никто ему не ответил. Все спали. Но Рещиков заметил Тимофея. Поманил рукой.

- Парнишка... Ты выведешь?.. Выведи! - Он задыхался, раскрытым ртом трудно хватал воздух. - Зачем... Зачем все это? Кому это нужно?.. Если я... Это конец...