- Вы приказали бы сбросить его с поезда? Больного! - В первый раз лицо Сташека сделалось строгим.

- Ну, зачем же, Сташек! "Сбросить"... Просто оставить, вполне естественно, на попечение русских. И мне кажется, это неизбежно придется все-таки сделать во Владивостоке, хотя и очень жаль, что пивовару Сташеку тогда придется искать себе другого помощника до поры, пока подрастут его собственные дети и собственного сына он сможет предложить в женихи моей дочери.

- Но, господин полковник, я действительно хочу взять с собой мальчика. Он из очень хорошей семьи. Его отец был, как я представляю, крупным юристом и крупным исследователем в оккультных науках. Дружил с ныне покойным генералом Каппелем.

- Даже если бы он был сыном самого императора Николая! Впрочем, для сына императора, возможно...

- Я не понимаю.

- Сташек, нельзя же быть таким наивным! Неужели вы полагаете, что на пароход, который будет предоставлен нам, можно будет пройти без всякой проверки кому угодно? Я, например, пока еще совершенно не представляю себе всех обстоятельств нашего отъезда. Но думаю, что на пароход свободно сможет подняться только тот чех или словак, который занесен в официальные списки воинской части. А что касается русских, едущих с нами... Нет, я не хочу быть недобрым пророком, но... Но им придется, очевидно, каждому самому позаботиться о своей судьбе. В том числе и этому мальчику. Что ж, для этого он и не совсем мал.

- Это невозможно, господин полковник! Мне его жаль. Он здесь погибнет.

- Он русский и останется на родине. Почему это вас беспокоит?

- Не знаю... Не знаю... Я не буду чувствовать себя честным человеком, я не смогу сказать ему: "Ступай, куда хочешь!" Наконец, я... привык к нему, господин полковник. Действительно, очень привык!

- В этом поезде, Сташек, едет немало русских женщин, к которым чешские офицеры и солдаты настолько привыкли, что называют их своими женами.

- Вы... вы хотите сказать... - Глаза капитана Сташека уже горели гневом.