Но, подняв голову, он сказал, будто думал вслух:

- Кто будет выбран в начальники, если даже и начнет выбирать их наш народ? Только те, у кого много виноградников, много оливковых деревьев, много пшеничных полей... Те, у кого лодки и сети, но кто не ловит рыбы сам, а только смотрит, как ее ловят и солят в чанах их рабочие... Те, у кого много денег, - вот кто!

- Я сам напишу для точного исполнения, как нужно будет выбрать вам начальников в Большой совет, на Корфу, и в Малые советы, на других островах, - сказал Ушаков. - И я сам буду приводить к присяге выборщиков, чтобы выбирали они людей, только достойных быть начальниками, людей честных и неподкупных, а не взирали бы на то, сколько у них масла, и вина, и рыбы в бочках!

Очень решительно и строго было сказано это русским адмиралом, и теперь уже все греки-депутаты, также и старик, радостно закивали головами, все сказали:

- Так, так, так, господин адмирал! - и все выпили до дна свой кофе.

Корфиоты должны были действовать при штурме со стороны города, на который тоже глядели из крепости жерла пушек нескольких батарей. Но к городу не подводили на помощь им албанцев, которых высадили пока на дальнем берегу Корфу и даже на соседнем острове Занте; а десантный отряд из русских солдат и матросов, как наиболее надежных, а также турок, которым Кадыр-бей обещал выдать по два пиастра за каждого убитого им француза, должен был штурмовать крепость в лоб, с моря, что являлось делом гораздо более трудным.

Что касалось обещания Кадыр-бея платить пиастры своим солдатам в награду за их подвиги, то Ушаков хотел было отменить это, но турецкий адмирал, внешне к нему почтительный и называвший его не иначе, как "друг Ушак-паша", прикладывая руку к сердцу, всячески доказывал, что у них, в Турции, "бакшиш" - взятка - все. Как без хорошего "бакшиша" нельзя было получить во флоте должности командира корабля, причем "бакшиш" давался самому капудан-паше; как на корабле должности старшего или младшего офицера нельзя было получить без приличного "бакшиша" командиру корабля, так и от простого матроса или солдата-турка нельзя было дождаться подвига, не пообещав ему за это тоже "бакшиш", хотя бы и в два пиастра, то есть в сорок копеек.

IV

Была ночь, и настало утро 18 февраля.