Однако, утрамбовывающие машины, имеющиеся в распоряжении этой идеи, слишком легковесны, чтобы превратить в безукоризненно-вылизанный тротуар волнистое, живописно-шершавое, терниями и розами усеянное поле истории.

x x x

Любопытно, что о "разуме государства" (raison d'Etat) говорят тогда, когда государственная власть нарушает право, учиняет "прорыв в праве", -- 18 Брюмера Бонапарта, 3 июня Столыпина, применение "clausulae rebus sic stantibus" в международном праве, -- вот логика государства, его "эссенция". И когда эта эссенция непосредственно становится "историческою плотью", -- мы имеем "новые рубежи", "новые этапы"...

x x x

Но, ведь, это лишь нарушение "положительного права", от которого самой "идее права" ни тепло, ни холодно (возражение школы идеализма).

Нет, это, несомненно, также и обнаружение известного дефекта самой "идеи", т. е. рациональной концепции. Дело в том, что идея должна быть активной и творческой, -- "реальность чистого долга есть воплощение его в природе и чувственности" (Гегель). Идея немощная и бессильная "только "релятивный принцип", только мыслимое "отнесение к ценности" не удовлетворяет конкретного сознания. Недаром отвлеченный нормативизм преодолевается нынешней наукой права (Еллинек, Кистяковский).

Одним из существенных элементов содержания идеи права должна быть признана ее связь с действительностью, с "реальным рядом". Отсюда уразумение сущности понятия права, отсюда же -- и точное определение границ (ограниченности) "правовой системы", -- условий возможности применения юридических принципов.

x x x

Если современная наука государственного права приходит к выводу, что само государство, как стихия власти, "неисчерпаемо в юридических категориях" (Дюги во Франции, Котляревский в России), то что же говорить о всемирной истории вообще? В рациональных юридических формулах не выразить ее сущности: -- "под нею хаос шевелится", и этого хаоса не изжить вплоть до ее конца.