Если же преобразовать понятие права, перенести его всецело, как это делает например проф. Петражицкий, в психический, внутренний мир человека, то тогда вообще нечего говорить о праве, как о ценности. Остается лишь известное психическое переживание, которое может быть изучаемо, но которое, очевидно, никак не годится в повелевающие, общеобязательные "лозунги"...

Великие эпохи -- акты суда Божия на земле. "Всемирная история -всемирный суд" (Гегель). Историческая сила, победившая в борьбе, есть историческая правда. Победителей не судят.

Для отдельных лиц отсюда, конечно, не вытекает вывод квиетизма или безграничного фаталистического оппортунизма. Пока идет борьба, ее исход еще не предрешен и этот исход зависит от поведения каждого из нас. Каждый из нас должен способствовать торжеству той силы, в которой он видит смысл очередной ступени всемирной истории. Он может ошибиться, но в момент действия ему не дано это знать.

Ибо "сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерок". Мы не можем знать итога нашей эпохи, ее "разума", ее значения в целом всемирно-исторического процесса. Но наши ошибки объективно столь же нужны истории, как и наши положительные прозрения: живая ткань прогресса без них была бы лишена узоров...

Главное, нужно угадать действительную, подлинную силу, -- в этом основная задача политического искусства. Следует при этом иметь в виду, что "сила не менее отличается от насилия, чем от слабости".

Подлинная сила всегда глубоко духовна прежде всего. За подлинной силой всегда стоит творческая идея.

* * *

Прогресс не есть гладкая дорожка. Человечество им искупает "первородный грех", свое роковое несовершенство, -- "радикальное зло" (Кант). Прогресс есть прежде всего искупление. Вот почему он катастрофичен (предсмертная мысль Вл. Соловьева). Его катастрофы суть одновременно проклятие и благословление человечества: будучи следствием "испорченности" человеческой природы, они вместе с тем -- залог ее исцеления.