Брэзил задумчиво оглядел ее с ног до головы, отхлебнул и спросил:

– Вы так и вышли из дома, в одном платье?

Она глянула на свое платье и кивнула.

Его это, похоже, позабавило.

– И что вы собираетесь делать?

– Когда приеду в город? Я продам вот это, – она продемонстрировала кольца на пальцах, – а потом... Не знаю.

– Вы хотите сказать, что у вас совсем нет денег? – требовательно спросил Брэзил.

– Вот именно, – холодно ответила она.

– Даже на билет?

Луиза покачала головой, чуть приподняв брови. Ее спокойствие выглядело почти вызывающим:

– Такую мелочь вы, конечно же, сможете мне одолжить.

– Конечно, – сказал он и рассмеялся. – Но это высший пилотаж!

Она, похоже, его не поняла.

Брэзил отхлебнул еще глоток и склонился к женщине:

– Послушайте, вы будете странно выглядеть в поезде в таком одеянии. Может, мне довезти вас до города? Я заброшу вас к своим друзьям, а там уж раздобудете какую-нибудь одежду.

Прежде чем ответить, она внимательно изучила его лицо:

– Если вас это не очень затруднит.

– Значит, решено, – сказал он. – Хотите соснуть перед дорожкой?

Он допил виски и подошел к входной двери. Отворил ее и тут же захлопнул.

Вернувшись к креслу, он успел поймать на себе взгляд Луизы, хотя она поспешно перестала хмуриться. На лице у него появилась кривая виноватая усмешка:

– Ничего не могу с собой поделать. Мне пришлось посидеть взаперти – я имею в виду, в тюряге, – и с тех пор мозги у меня немного набекрень. Я все время хочу убедиться, что дверь не заперта. – Усмешка скривилась еще больше. – У моей болезни есть даже ученое название – клаустрофобия, – но от этого не легче.

– Извините, – сказала Луиза. – Это было... давно?

– Посадили меня довольно давно, – сказал он сухо, – а выпустили всего несколько недель назад. Поэтому я здесь и поселился. Хотел пожить немного один, понять, на каком я свете, и решить, что делать дальше.