- Где твой нож, Майк? Давай-ка его.

Почувствовав прикосновение стали, Горман захныкал:

- Я согласен, но только подержите юнгу!

Жалкий вид кока, казалось, каким-то образом придал сил О'Брайену.

- Все в порядке, Горман, можешь начинать, - сказал он. - Я-то ведь знаю, что ты не хочешь этого делать. Все в порядке, сэр (это в сторону капитана, чья рука крепко сдавила его плечо). Вам не нужно держать меня, сэр. Я буду стоять спокойно.

- Перестань галдеть и принеси крышку от бачка, - приказал Биэйн Джонни Шиэну, сопроводив эти слова затрещиной.

Юнга, еще совсем мальчик, принес крышку. Он шатался и падал, идя по палубе, так он ослабел от голода; по его щекам катились слезы. Биэйн взял у него крышку и снова ударил его.

О'Брайен снял куртку и оголил правую руку до плеча. Его нижняя губа все еще дрожала, но он держался изо всех сил. Горману дали уже раскрытый перочинный нож капитана.

- Маэни, если ты вернешься домой, расскажи моей матери, что со мной случилось, - попросил О'Брайен.

Маэни кивнул.

- Это - мерзкое, подлое убийство, - сказал он. - Не ждите добра от крови юнги. Попомните мои слова: проку от него никому из вас не будет.

- Приготовьтесь! - приказал капитан. - Ты, Салливен, держи крышку вот так, вплотную. Не пролей ничего. Это дорогая штука.

Горман начал. Нож был тупой, а он был вконец измотан. Кроме того, его рука тряслась так неистово, что он чуть не уронил нож. Юнги стояли поодаль, плача и всхлипывая. За исключением Маэни, все матросы окружили жертву, вытягивая шеи, чтобы лучше видеть.

- Будь мужчиной, Горман! - предостерегающе сказал капитан.

Несчастный кок с отчаянной решимостью пилил лезвием кисть О'Брайена. Вот уже перерезаны вены. Салливен подставил крышку от бачка. Разрезы вены широко зияли, но из них не лился ярко-красный поток. Крови не было вовсе. Вены были пустыми, иссякшими.