- Ну вот возьмём канкан. Пропах он железом, и ржавчиной, и керосином, и маслом. К такому капкану ни одна лесная тварь не подойдёт. Капкан никакого запаха не должен напускать в лесу. Хвоей его почаще протирать нужно. Я даже голой рукой капкана не касаюсь, рукавицы особые у меня вон лежат. А люди думают - секрет какой-то дядя Андрей знает. На дядю Андрея, говорят, зверь сам бежит... Из окна избушки было видно озеро. Оно лежало длинное, причудливое в своих очертаниях, обнесённое частоколом мачтовых сосен и елей. Казалось, озеро дышало. - Спать теперь некогда, - сказал дядя Андрей. - Нужно снасть посмотреть. Озеро запылало, подожжённое зарёй. У самого берега плеснулась рыбёшка. - И как же хорошо наша жизнь устроена! - говорил дядя Андрей, натягивая свои высокие болотные сапоги. - Никуда я из своих мест не уезжаю, а вещи всякие и харч у меня в избушке со всего государства собраны. Ружьё ижевцы смастерили, топор, но клейму видно, в Москве отковали, нож вот этот матрос из Мурманска подарил, сумка ленинградской работы... Махорочку ярославскую курю, чай - таджикский, вот тут написано. Порой вот сидишь так и думаешь: словно у тебя во всём Советском Союзе дружки живут и не забывают, шлют всё. Вот так и послал бы в подарок тому таджику, что этот чай вырастил, самую лучшую лисью шкуру. В тот день мы поздно вернулись от дяди Андрея и пожалели, что в его хижине не было радио. Фашистские войска напали на нашу землю. Кунд-озеро, где стояла хижина дяди Андрея, лежало в тридцати километрах от советско-финляндской границы. Нам больше не удалось побывать у дяди Андрея. О нём рассказали колхозники, ушедшие из деревни Кундозёрской, занятой гитлеровцами и белофиннами. Дядя Андрей позднее других узнал о войне. Не голосом диктора и не газетным сообщением вошла война в его охотничью избушку, а воем снарядов, тревожным гулом самолётов и автоматными очередями. Три дня в его избушке лежал раненый пограничник, укрываясь от фашистов, Когда ночью дядя Андрей проводил пограничника никому не ведомыми тропами за линию фронта и вернулся домой, он застал в своей хижине незваных гостей - немецких офицеров.