- Какой привозят... мало привозят.

- Ну, сколько тебе чего надо? У тебя какая семья?

- Моя какой семья, малой семья - не есть, aнцы два есть, больше нет.

- Старики есть?

- Ягу.

- Ну так сколько же на тебя, женку и двоих детей чего нужно в год?

- На год? Сахар два сотня килограмма нада; цяй два десятка килограмма нада; мука десять мешок нада. Агент не дает столько. Мала дает, сей год сахар шестьдесят сотня (160) килов давал, цяй пятнадцать килов давал. Мала... Вон больсевик больница строил. Зацем больница, ты мне кази? Больница много тенег стоил. Тенег нет - больница есть. Пустой дело. Водка тозе нет, как мозна? Глупой больсевик.

- Постой, друг, ты что-то врешь. Ведь у вас на острове свой совет?

- Свой.

- Свой председатель?

- Свой претатель. Я сам, парень, замеситель претателю.

- Заместитель председателя?

- Ну да, замеситель.

- Так вы же сами должны говорить, что вам нужно, чего не нужно. И разве к вам не приезжали русаки объяснять, как совет работать должен, почему надо больницу строить, почему теперь водки нет?

- Как не приезал, приезал. Многа приезал. Самый больсой начальник из самой больсой исполком приезал Сидельник его прозывают.

- Синельников, что ли?

- Ну да, Сидельник, он. Приезал, собрание делал. Много говорил. Наса говорит, самоетький совет делать нада, а сам наказал секретарем Павлика выбирать. Мы выбирал, руки поднимал. Как мозна не выбирать.

Рассказчик стал, повидимому, оживляться, но тут его перебил по-самоедски сосед, седой как лунь старик. с изборожденным глубокими морщинами лицом.

- Ну да, как мозна не выбирать, коли Сидельник наказал. Сидельник многа говорил. Наказал водки пить не нада. Церковь ходить не нада. А только врал все парень. А зацем самоеду пьяный не быть? Не, врес, парень, нас не омманешь. Сидельник наказывал самоетьку обцеству в церковь ходить не нада.