Так у древних семитов это выразилось в библейских преданиях о послепотопном времени патриархов, когда «был один язык и одно наречие» (Быт. 11; 1), о создании Нимродом (по некоторым версиям, он же Молох у шумер) первого государства – Вавилон (Быт. 10; 8-10), который представлен во всей Библии как символ, как метафорическое название любого государства, от действительно исторического Вавилона ассирийцев, до грядущего общемирового государства Сатани, предвиденного в Апокалипсисе. Наиболее ярко антисобственнические и антигосударственные настроения людей древности отразились в былине восточных славян о совращении чернобогом Мороком (или тем же Молохом) легендарного праотца славян Микулы Селяниновича с помощью «злата-перстня», воплотившего в себе все «силы-чары» Влады-Власти, ставшего в результате этой «идеологической диверсии» «королем королей», т. е. деспотом из деспотов, первым слугой Молоха-Морока, каковым по существу и поныне является глава любого государства. Аналогичные отзвуки этих, своего рода, древних социологических доктрин и моделей можно обнаружить в мифологии всего мира, от эпоса древних грков, до преданий австралийских аборигенов.

Прошли столетия. Многоэтнические державы и города-государства рождались, процветали и умирали. Пали империи ассирийцев и египтян, персидских царей и Александра Македонского. И вот, на окраине римской империи времен упадка, в среде иудейского монотеизма, уже давно извратившего идеи Моисея, погрязшего в идолопоклонстве «золотому тельцу» и кумирам-владыкам, раздираемой распрями бесплодных умствований фарисеев и саддукеев, потрясаемой движением зилотов (этих первых известных нам из истории сепаратистов), появляется Сын Человеческий, Иисус из Назарета, - Богочеловек ли?, Человекобог ли?, так ли уж это важно? – и, в рамках все той же иудейской схоластики, начинает вещать простыми словами, простые истины. Но как же непохожи при всей фразеологической и терминологической схожести, Его речи на проповеди книжников и первосвященников, что из века в век провозглашались иудеями и эллинами.