Крутя ус, Дагал презрительно сплюнул:

- Жалкий народ, - не искал жалости!

Но Аяр, глянув сквозь улыбку строгим карим глазом, не согласился:

- Кто не ищет жалости, не жалок, а страшен; с тем берегись!

Кыйшик, начальник караула, посмотрел на Аяра удивленно:

- Не нам ли страшен?

Если б Аяр не был испытанным гонцом, - а в гонцы отбирались лишь самые бесстрашные, самые верные и самые сообразительные из воинов, воины, за которых поручался кто-нибудь из самых сильных людей, - Кыйшик заподозрил бы, что Аяр в Индии оробел. Но Аяру почудилось в удивлении Кыйшика недоверие к смелости его, и он скрыл свою обиду усмешкой:

- Не каждому дано сердце льва! Вам дано, а из нас кому равняться с вами? Кому? - в недоумении поднял брови Аяр.

Дагалу показалось, что Аяр заискивает перед начальником караула, и он взглянул на Аяра презрительно из-под своего плоского, тяжелого лба. Но Аяр пренебрег этим взглядом, досказав:

- Если б не шли вперед львы, за кем бы плелись остальные? А? За кем?

- А мы тогда и не пошли б! - неожиданно проговорился Дангаса.

Дагал удивился:

- А сокровища так и остались бы у язычников?

Кыйшик рассердился:

- Что ты! Зачем? Нам самим надо!

Дангаса на своем чекмене вздохнул:

- А помногу ли нам досталось?

Кыйшик грозно приподнялся:

- Как? Как ты сказал?

- Я-то?.. - встревожился Дангаса.

Но Аяр выручил его:

- Он не сказал. Он спросил.

- То-то!

Замолчали, глядя в огонь: кому охота перечить начальнику, - с врагом не церемонились, но своих начальников волновать не смели, за этим строго следил Тимур.