– И что хотят российские спецслужбы? – уточнила миссис Холливел. – Заставить Алана лишить этих людей гражданства? Так это невозможно. Есть закон!

– Мистер Дж. объяснил мне, что в России весьма своеобразное понимание закона, и также сказал, что как только в России какой-то закон принимают, все тут же начинают думать, как его обойти. Это у них одна из национальных забав. А потом те, кто больше всех забавлялись, накопив огромные капиталы, уезжают в другие страны. Например, в княжество Фортунское.

– Так российские спецслужбы хотят забрать назад деньги?

– Никто точно не знает, чего хотят российские спецслужбы. Как никто точно не знает, чего хотят российские олигархи. Как никто точно не знает, чего хотят российские граждане.

– Что ты собираешься делать, дорогой?

– Я должен встретиться с княгиней-матерью. Я предупрежу ее, что если она не вернет долг сына, то я сделаю достоянием общественности его позорное поведение! Для нас ведь главное – вернуть деньги, не так ли, дорогая?

– Он мог сам ничего не знать, дорогой. Да и если он мертв…

– Вот я и выясню, знал или не знал!

– Нанятый нами детектив кое-что раскопал, – сообщил подчиненный Литвинову.

– Не томи, выкладывай.

– Нашего на набережной ждали два каких-то типа. Это видела одна девочка из борделя.

– Что за типы?!

– Она не знает. Но они у нее не вызвали подозрений. Понимаешь, они очень ценят постоянных клиентов, тем более таких, как наш. Если бы было что-то подозрительное, девчонка тут же побежала бы к мадам, к вышибалам, а так… Она подумала, что он с ними заранее договаривался. И та, с которой он был в ту ночь, утверждает, что он перед уходом кому-то звонил, говорил на неизвестном ей языке…

– По-русски, как я понимаю? – хмыкнул Литвинов.

– Видимо, да. Может, у него в самом деле была назначена встреча? Тебе лучше знать. И записей никаких не осталось. Ты же в курсе, как он не любил что-либо писать – чтобы не оставлять улик.