"Пассат" продолжал свой путь в Северное море, к берегам Альбиона... На судне обнаружилась течь, и боцман поставил Егора к ручному насосу. Досталось тут пареньку: не раз его прошиб пот, и спина у него заболела. "Это с непривычки, пройдет..." - успокаивал себя Егор. Во время завтрака в кубрике моряки потешались над "рашеном", вспоминая, как во время шторма он стоял в обнимку с фок-мачтой. - Крепко обнимал, словно девушку! Энди вступился за Егора: - Он в море впервые. Со всяким может такое случиться... Английские матросы на свой лад переиначили имя Егора. - Будем тебя называть Джорджем, - сказали ему. - А как твоя фамилия? Егор назвал фамилию. Моряки призадумались, повторяя: - Пус-тош-ны... Пустошш-ны... Нет, это не по-нашему. - Пусть будет Пойндексер. - Верно: Пойндексер! Так архангельский помор Егор Пустошный превратился в Джорджа Пойндексера.

2

На девятые сутки барк "Пассат" приблизился к берегам Англии и, втянувшись в устье Темзы, отдал якорь в Лондонской гавани. Моряки повеселели, приободрились. Трудный рейс позади. Теперь можно, уложив вещи в сундучки и получив расчет за рейс, увидеться с семьями. Тем, кто не имел родных, - а таких на корабле было немало, - представлялась возможность походить по твердой земле, отдохнуть, покутить в портовых тавернах, забыв на время о штормах и трудной работе на мачтах. Егору приход в порт доставил не радость, а, наоборот, заботы. Ведь он прибыл не домой, а в чужую страну, и если капитан спишет его с корабля, он окажется тут без крова, без родных и знакомых, и быть может, даже без работы. Поэтому он испытывал противоречивые чувства. Ему, конечно, было интересно сойти на берег и посмотреть, как живут англичане. И в то же время опасения за свою судьбу и всевозможные сомнения неотступно преследовали его. Но в конце концов он сам убежал из дому и, несмотря на дедовский запрет, нанялся в команду на чужеземный корабль. На кого же сетовать? Придется как-нибудь приспосабливаться к новой жизни.