Тишина. Звон капели. Кровь струится у меня между пальцев. Перед глазами кружится, кружится каруселью весь мир. Я лежу в тишине, и мимо меня проплывает туман. Голос, раздавшийся по ту сторону вечности, вернул меня из небытия.

- Актер, раны мои взывают о помощи.

Кое-как я подполз к Энн, так что запрокинутая голова ее покоилась теперь на моем плече. Голос ее был слаб, еле-еле слышен.

- Могила уже разверзается подо мной. Весь мир отдам я сейчас за могилку, могилку, маленькую, темную могилку...

Мои слезы в последний раз благословили ее лицо, на котором запечатлелся уже лик смерти; ее тело обмякло на изгибе моего локтя.

- Энн! - вскричал я. - Энн! Боже, прости нас! Боже!

- Пусть эта ночь не будет оселком печали, на котором ты станешь точить свой меч.

Ее сердце трепетало, как задыхающаяся птица, шепот касался моего уха ослабевающими дуновениями.

- Пусть не ожесточится твое сердце. Смерть для меня - радость без примеси печали.

Энн не стало. Я бережно опустил ее тело на замерзшую в ожидании землю и попытался подняться на ноги. Кровь клокотала и билась в горле; темные стены вокруг качались, уплывали, сдвигались, наползая друг на друга; свет фонаря над лестницей, ведущей к Коулд Харбор, резал глаза, ослабшие, окровавленные пальцы-скользили по ослизлым камням, внизу холодная жирная вода Темзы нашептывала литанию: "Она мертва, она мертва, она..."

Падение. И ничего после.

Боль от неловкого движения пробудила меня. Голова покоилась на подушках в лодке, и туман лизал мои щеки. На корме я разглядел знакомую фигуру.

- Откуда ты взялся, парень?

Джон Тейлор взглянул на меня с тревогой.

- Я отыскал тебя у подножия лестницы в Коулд Харбор. - Он указал на рапиру у моих ног:

- Капли крови на камнях вели меня. Сначала я наткнулся на рапиру, потом - на труп женщины, упокой, господи, ее душу. И еще двое лежали там: один, чье чрево было вспорото сверху донизу, и другой - проткнутый насквозь, как бычья туша в мясном ряду.