Погрузив руку в темные воды Темзы, я обнаружил, что моя ноющая рана всего лишь бороздка, вспоровшая плоть повыше локтя. Итак, Фрайзер удрал. Энн умерла. Мне нужно было время - время для отдыха и раздумья.

- Вот "Сокол", паренек. Посмотрю, какими яствами потчуют в этой таверне.

Я отдал мальчишке все свое серебро и зашагал вдоль узкого прохода между толстыми стенами, воздвигнутыми здесь еще до Тюдоров, к двери, ведущей в пивной зал. Взрыв света и шума встретил меня Правую руку я крепко-накрепко прижимал к телу, чтобы не было видно крови. У стойки стояла и распевала во все горло кучка весельчаков:

Кубок с вином блещет огнем,

Выпью за ту, что в сердце моем.

Кто весел - всех долговечней.

- Клянусь богом, чудная песня!

- Английская песня, - отвечал со смехом один из бражников. - Уж мы, англичане, пить первые мастера. Мы питьем заморим датчанина и шутя перепьем немца; мы еще раскачиваемся, глядь, а голландца уже рвет.

Да неужто это Уилл Слай, краснорожий весельчак-комедиант, мой знакомец еще по Дувру! Завидев меня, он распахнул объятия.

- Черт меня побери, старый стервятник. Разве до тебя не дошло, что труппа "Люди адмирала" распущена! И клянусь Вильгельмом Завоевателем, который предшествовал в свое время Ричарду III, Уилл Слай пропивается сейчас в пух и прах в "Соколе" с паршивейшими собутыльниками, которые тянут вполглотки еще более паршивый эль.

Он тут же подкрепил свои слова делом и, понизив голос, сказал, стирая пену с размашистых усов:

- Ты что-то бледен, а твоя кружка пуста. Йо-хо, трактирщик.

- К вашим услугам, сэр.

Не успел я поведать ему свою грустную историю, как рокочущий голос прервал нас:

- Актеры в углу? Знать, чье-то доброе имя скоро покроется позором. Открыто говорю вам, лучше уж после смерти получить плохую эпитафию, чем дурной отзыв от них при жизни. Но дайте и мне присоединиться к вашей беседе.