Неожиданно я услышал свой собственный твердый голос:

- Завтра я отправляюсь в Дептфорд, чтобы выведать всю правду.

- Да благословит тебя бог. Завтра ночью и каждую последующую ночь я буду поджидать тебя у собора св. Павла.

Она исчезла. Опомнившись, я выбежал из дому, но на площади Топора св. Марии уже не было ни души. За Бишопсгейт золотились в последних отблесках заката шпили церкви св. Елены.

Итак, Кит Марло убит своим покровителем Томасом Уолшингемом. Нет, невозможно... Впрочем... Я решил повидать Дика Куинни и испросить его совета.

Двери домов глядели на меня красными крестами, возвещавшими чуму. Окна лавок и магазинов были наглухо заколочены. На Картер Лейн уже зажигались рожки фонарей. В подвале дома Тома Кида, где приютилась гостиница "Колокол", я надеялся застать Дика Куинни. Он был в ту пору уже главным судьей Уорвикшира, но зачастую наведывался по торговым делам в Лондон, а уж тогда его можно было сыскать только в Сити.

"Колокол" был отделан по фасаду причудливой резьбой и обильно изукрашен мифическими чудищами, то синими, то ярко-красными; над входом на железной скобе болталась вывеска ценой фунтов в тридцать: на ней был нарисован колокол и ничего больше; впрочем, хорошему вину и не нужно этикетки. Сквозь низкие окна в свинцовых рамах доносился крик трактирщика:

"Порция пива, сэр", "Две порции пива, сэр". Я спросил у трактирного слуги, полного коротышки, которому ни единый волос не мешал касаться небес сияющей лысиной, здесь ли Дик Куинни; он махнул рукой в направлении широкой дубовой лестницы:

- Он в покое Долфин Чеймбер, сударь.

Покой этот располагался на втором этаже и выходил окнами во внутренний дворик. Когда я отворил дверь, Дик, ругнувшись, одним прыжком перемахнул комнату и выхватил рапиру из ножен, висевших на спинке стула: слишком часто непрошеный гость оказывался наемным убийцей. Узнав меня, он рассмеялся.