- Иоганнес Фактотем! А я было решил, что настал мой час. Как поживаешь, дружище?

- Как безразличный сын земли.

- Что же заставило красавца актера храбро презреть чуму?

- Пусть дешевка изумляет толпу, мне же рыжеволосый Аполлон доставит чаши, полные кастальской воды, - процитировал я. - Должно быть, ты узнал старика Овидия - помнишь ли, мы зачитывались им во время оно. А что до перевода, то Кит прислал мне его прошлой весной.

- Не можешь выбросить из сердца Марло? Рано или поздно, всем нам придется заплатить дань богу.

- Что ты полагаешь о причине его смерти?

- Уверен, что чума.

За обедом я поведал ему все, что знал сам.

- Я страшусь Уолшингема, но, ей-богу, я скормил бы всем коршунам небес его труп, если б...

- Проще перечесть все песчинки, выпить океан. Боже мой, да не знай закон милости...

-...Никто б из нас не спасся? Не закон, но дружба: предательство людское жалит сильнее, чем зимний ветер.

- Чушь! В гневе Марло и сам был пылок, как огонь, и глух, как море. Ей-богу, ты окажешь ему плохую услугу, если разворошишь в земле его кости.

Он пожал плечами.

- Но, как ты сам говаривал, если принимать каждого по его заслугам, кто избежит кнута?

- Итак, за правдой в Дептфорд?

- Клянусь честью, да.

Он похлопал меня по плечу.

- Пусть завтрашний день застанет твоих призраков изможденными, а сегодня ожидает нас отличный теологикум и гудящий эль, сдобренный изрядной долей маслянистой водички из Темзы.

Когда тем же вечером я спустился к реке, у пирса св. Павла лодок не было, а на Куинхайте, сборном месте лодочников, их стояло сколько угодно, и все были готовы хоть сейчас отправиться в путь, вот только кормчих не нашлось. Я уже отправился было к причалам Рейд Найта, но тут звонкий мальчишеский голос окликнул меня: