- Как святой Николай однажды милостью божьей возвратил к жизни мальчиков, изрезанных на куски и засоленных в кадушке для бекона, так и мы добываем мед из плевел и при нужде можем учиться добру даже у дьявола, такого, как твой дружок Марло. Известно, мертвые, что картинки, а черт, изображенный на картинке, страшен лишь детям, но Марло был таким сосудом дьявольским, что бог поразил его прямо за греховным занятием.

- Проклятье! - вырвалось у меня гневно. Я стер с глаз моих недостойные мужчины слезы. - Твои проповеди горчат, как мясо дикого зверя. Проповедуй впредь только с кафедры, разыгрывай дурака лишь у себя дома.

- В доме моего небесного родителя? О да, в его пределах есть множество дворцов, но ни один...

Я оставил велеречивого старикашку и отправился на поиски таверны Элинор Булл. Уолшингем мог предать Кита земле торопливо и без лишнего шума, даже если Кит умер бы от чумы, но почему в похоронной ведомости он значится погибшим от руки Фрэнсиса Арчера? И почему Энн Пейдж назвала Инграма Фрайзера его убийцей? Или в ее повести больше вымысла, чем истины? Верно, Элинор Булл поможет мне найти ответ.

На столбе у двери таверны трепыхались на ветру изорванные театральные афишки, да и сама мистрис Элинор напоминала комический персонаж, сошедший с подмостков: веселая, языкастая бабенка с круглым лицом и носом, который, судя по цвету, не раз погружался в пивную кружку.

- Доброго вам утра, сударь.

- Доброго утра, сударыня. Не соблаговолите ли выпить со мной стаканчик вина?

Она шествовала впереди меня вверх по узкой лестнице, то и дело оборачиваясь и обдавая меня облаком пивных паров в промежутках между своими ремарками.

- Ла! Сюда редко - уфф, - редко заходит кто-нибудь, кроме моряцкой братии. Уф-ф, ну и бесстыжий народ... то и дело тянет на богохульство. Она открыла дверь и игриво ткнула меня большим пальцем между ребер.