- Да, все мы упокоимся в земле сырой, как святой Лаврентий, которого этот отступник Валериан зажарил на медленном огне.

Возбудившись, он уже не мог остановиться: брызгал слюной, гнусил и визжал, как мертвецы на улицах Рима в дни перед тем, как пал могучий Юлий1. В конце концов он все-таки выложил передо мной толстый фолиант в кожаном переплете.

1 Кай Юлий Цезарь. - Прим пер.

- Не читай того, что не тебе предназначено: не греши взглядом глаз своих. Вспомни Люси из Сиракуз: когда один благородный дворянин похвалил красоту ее глаз, она вырвала их из глазниц и протянула ему, дабы не впасть в искус порочной гордыни.

- Лишь одно имя ищу я - имя Кристофера Марло.

- Марло? Как, этого дьявола в человеческом облике, актеришку, этого...

- Тупой святоша, Кит будет петь, когда ты взвоешь в муке! И как случилось, что ты накорябал здесь лишь это: "Первого июня 1593 года, Кристофер Марло, убиенный Фрэнсисом Арчером"? Ни слова о надгробном камне и эпитафии.

Старый клирик, растревоженный моими словами, заверещал, как сорока:

- Да, прах его покоится в бесславной урне и в память его не воздвигнута гробница.

- Но полно, у Марло были высокие покровители. Как случилось, что, будучи убитым в честном поединке, он похоронен столь недостойным образом?

- Так изволил приказать сам сквайр Уолшингем. - Всякая враждебность исчезла с его сморщенного коричневого личика, уступив место любопытству. Разве не встретил он смерть в трактирной драке? Так посчитал и Виллиам Дэнби, стряпчий королевского дома, который вникал в это дело уже после того, как Ее высочество была похоронена в Кью.

"Королевские стряпчие - люди неподкупные, - думал я. - Но, может быть, их ввели в заблуждение?"

- Проводи-ка меня на могилу Кита, да поживей.

Он привел меня на церковный двор, где под осевшим холмиком рыхлой земли, скрытым в поникших ветвях платана, осененный цветами, что росли из его глазниц, лежал Кит.