Вопрос был удивительный. Гроуфилд ответил:

- А я и не знал, что мне полагается его иметь. Человек с собакой протрещал еще что-то. Оруженосец пожал плечами, с сомнением посмотрел на Гроуфилда, снова передернул плечами, раздраженно бросил что-то по-испански и велел Гроуфилду:

- Ты жди здесь.

- Как вам угодно.

- Ты чертовски прав. Человек с ружьем удалился важной поступью. Человек с собакой стоял на месте, поглядывая на Гроуфилда с явным недоверием. Немецкая овчарка продолжала примериваться в глотке Гроуфилда.

Сигареты лежали у Гроуфилда в кармане сорочки. Он достал их, заметил, как при этом напрягся собаковод, закурил с деланно-непринужденным видом и протянул пачку собачнику. Тот резко качнул головой. Он не на шутку разнервничался, и Гроуфилду оставалось лишь надеяться, что собачник не потеряет голову и не упустит ненароком поводок.

- Эй! - донесся со стороны дома женский голос, звучавший с легким надрывом. Гроуфилд и человек с собакой посмотрела туда, но Гроуфилд никого не увидел. Дом был белый, широкий, утопал в зелени. И нигде ни души.

Женский голос крикнул:

- Идите сюда! - Затем добавил что-то по-испански и снова по-английски: Не бойтесь. Собака вас не тронет.

Гроуфилд совсем не был в этом уверен. Но фраза, сказанная по-испански, очевидно, была адресована собаководу и повелевала ему уйти. Даже не взглянув на Гроуфилда, он поплелся прочь и поволок за собой псину. Сначала собака упиралась, ей не хотелось прекращать бесстрастное созерцание глотки Гроуфилда, но после того, как ее протащили несколько шагов, псина развернулась и потрусила прочь у ноги хозяина. Гроуфилд протянул руку в кабину, выключил зажигание, сунул ключи в карман, захлопнул дверцу и направился к дому. Под ногами похрустывал щебень. Теперь, когда у него, наконец, появилась возможность обратить внимание на погоду, он заметил, что на солнце очень знойно, жарче, чем в тенистых джунглях, градусов на двадцать, если не больше.