- Попал...

Это вопль Виктор Владимировича.

Я выскакиваю из лежки и недалеко на земле вижу Катю, потирающую руки. Она испуганно уставилась на меня.

- Я... все прозевала?

- Ты просто хорошо спала.

- Достань ружье.

Я посмотрел на верх, по-прежнему оружие висело на сучке.

- Ты что, свалилась?

- Вроде ничего. Упала удачно... Куртка спасла, лопнула, когда повисла на сучке.

- Идите сюда, - слышим вопли Виктора Владимировича. - Я подстрелил его.

Я залез на дерево, снял ружье и спустившись, потрогал Катину куртку.

- Да... Тебе повезло...

- Вижу... Ты только не говорим им, что я спала... Неудачно спрыгнула...

- Хорошо, пошли. А то, Виктор Владимирович горло надорвет...

Около мертвого кабана уже стоит Михалыч и задумчиво рассматривает зверя. Начальник цеха прыгает рядом и радостно рассказывает.

- Слышу выстрел, а потом, батюшки... кабан несется почти ко мне. Я его снял... сразу в лоб...

- Тварь то, больная, - прерывает его снабженец.

- Да чего ты говоришь?

- Посмотри на шерсть. Видишь лысины, это не протерто, это волосы выпали. Зверина побывала на той стороне реки в мертвой тайге.

Теперь и я замечаю блестящие плешки кожи раскиданные по телу животного, а на конечностях ног застывшие корки черной смолы. Виктор Владимирович тоже все разглядел и расстроился.

- Да что же такое творится? Делать то, что с ним?

- Бросим здесь. Птицы и другие подберут.

- Неужели и мясо плохое? - ежится Катя.

- Кто побывал там..., тот уже отравлен...

- Зачем же он через реку то...

- Не знаю. Может инстинкт. Там раньше жили его предки. Этого кабана выгнали из стада, он один шатался по тайге.

- За что его выгнали...?

- Болен...

Охота явно расстроилась.

- Может здесь все звери так?

- Попадали и раньше. Нам просто не повезло.