Тогда-то и получила объяснение природа возникновения "черной легенды". Оказалось, что"…неявное отождествление в глазах не только средневековых европейцев, но и китайцев, — народов России и Монголии, сливавшихся для них в нечто целое, хотя и раздробленное и неосязаемое" (стр. 29) есть вполне закономерное с точки зрения теории этногенеза явление. Оно лишь частный случай проявления поведенческой реальности суперэтноса Евразии-России. "Ведь даже в Париже, в школе восточных языков, фигурировал русский, и выражение "поскреби русского и найдешь татарина" было как бы не требующим доказательств". Следовательно, то"…отношение к России, которое в странах Западной Европы считалось вполне естественным и даже единственно возможным: недоброжелательное и несколько пренебрежительное" (стр. 28), представляет собой естественное следствие отрицательной комплиментарности между двумя суперэтносами — Западной Европой и Россией-Евразией.

"Комплиментарность — явление природное, возникающее не по приказу хана или султана и не ради купеческой выгоды. То и другое может, конечно, корректировать поведение контактирующих персон, руководящихся соображениями выгоды, но не может изменить искреннего чувства, которое, хотя на персональном уровне и бывает столь разнообразным, как индивидуальные вкусы, но на популяционном — приобретает строго определенное значение, ибо частые уклонения от нормы взаимно компенсируются" (стр. 30). И потому в рамках пассионарной теории этногенеза сам вопрос о том, кто культурнее: европейцы или степняки, русские или американцы, не ставится вообще. Гумилевская этнология"…беспристрастна, так как единственным ее мерилом является уровень пассионарного напряжения, проявляющийся в частоте событий, последовательность которых образует плавную мелодию чередования эпох и, наконец, заметную смену фаз этногенеза" (стр. 36).