Повисла пауза, означавшая тупик. Капитан в замешательстве поглаживал затылок, остальные ждали, что он скажет. А что тут скажешь? Из-за чего весь сыр-бор? Предмет преступления ползал по рукам охранника, Илона брезгливо передернула плечами, искривив губы:

– Какая гадость.

– Гадость тоже хочет жить, – буркнул охранник.

– Поймите, – начал капитан вкрадчиво. – Кто-то неудачно пошутил...

– Ничего себе – шуточки! – справедливо возмутился Мирон Демьянович. – Я ложусь в постель, а по ногам эта тварь ползает! Да как меня удар не хватил! Мне намеренно подбросили гадюку, намеренно! Чтоб я дуба дал.

– Но мы не заводим дел на подобного рода хулиганство, ведь никто же не пострадал, – нашел разумный довод лейтенант.

– А теперь заведете, – не сдавался Мирон Демьянович. – Я всю вашу милицию на уши поставлю, учтите.

Капитан вздохнул, в его сонных глазах мелькнула тоска: придется заниматься чепухой, будто других дел у милиции быть не может.

– Кухарка когда ушла? – поинтересовался он, больше-то не о чем было спрашивать.

– В семь, – сказал второй охранник.

– А кто-нибудь приходил?

– Нет, – в унисон ответили оба стража.

– Мы днем приедем и допросим работников, – смирился мент.

Милиция уехала. Мирон Демьянович тщательно проверил постель и улегся, вскоре пришла Илона, задернула шторы, легла рядом и посмотрела на часы:

– Шесть утра. Что за ночь выдалась!

– Уволю всех к чертовой матери, – пообещал он, обняв Илону.

– При чем тут все? – возразила она. Илона часто возражала ему, из-за этого они ссорились. – Может, совершенно чужой человек тайком пробрался в дом и подложил ужа. Ты проверь, вдруг тебя обокрали.

– Сейф закрыт, а ценные вещи и документы я не бросаю где попало. Да и невозможно чужому залезть в дом. Спи.