– Да не очень чтоб… - Серж опустил даже своё обычное «прикинь».

– То есть?

– Ну, собственно, как и ожидалось… Всю сумму, с процентами, он ждёт в сентябре. Если не получится - магазин с офисом переходит в его собственность. Прикинь, мы можем рассчитывать остаться при нём управляющими.

– Не поспоришь. Щедро. И сколько наших туда уйдёт?

– Да тысяч двести пятьдесят.

– И достать ещё надо столько же.

От Сержа преизрядно пахло коньяком.

– И где это ты Новый год праздновал?

– Прикинь, товарищ удачную сделку обмывал. На два лимона баксов чистой прибыли.

– Вертушка газа?

– Да нет. Самолёт…

– А я думал - самолёты дороже стоят. Гораздо.

– Есть у меня знакомый, бывший полярный лётчик, Игорь. Кожаные куртки, сброшенные в угол, ну и так далее.

– Ну и…

– Этот лётчик реставрирует самолёты времён войны. И продаёт их буржуям. За конкретные деньги продаёт. Найдут «пыонэры» какой-нибудь «мессершмитт» в болоте, он его вытащит, отреставрирует - и прямо своим ходом продаёт. Товар жуткий спрос имеет. В развитых странах, имею в виду.

– Да… Вот люди - деньги прямо из воздуха берут. Точнее - из болота.

В офисе горел свет - вероятнее всего, на первом этаже выпивали уборщики. Все они пришли к нам из того же НИИ энергетических линий и электросвязи - в основном, мужики из институтских мастерских, мы попутно поручали им ремонт мелких схем и монтаж локальных сетей.

– Чёрт. Время уподобиться пролетариям. Людям без будущего. Вон, скоро Сац у нас дело отнимет, сами такими же станем.

– Не каркай.

Я достал из сейфа бутылку коньяка.

– Как насчёт продолжения банкета? И бога ради, ни слова о компьютерах и ссудах. Просто так. Не хочу. Не сегодня…

Мы разлили по рюмкам тёмный, отливающий золотом напиток.

– Ты знаешь, - продолжал Серж, - я же всегда хотел лётчиком стать.