- Да он повесится, - сказал Крыга, - надо войти туда. - И вызывающе постучал.

Неизвестный, выпрямившись, отбежал к столу, сел и, сунув руки между колен, уставился на дверь таким полным страха и тоски взглядом, как если бы сейчас должен был вкатиться локомотив. Не дожидаясь ответа, Крыга отворил дверь и вошел.

К его удивлению, сосед поднялся с изменившимся выражением лица, немного сконфуженного, но улыбающегося той улыбкой, когда человек знает, что ему скажут, Крыга, притворив дверь, сказал:

- Вы, пожалуйста, извините, но я подумал, что с вами случилось бог знает что... Я прямо не в состоянии был сидеть в комнате. Что такое? Меня зовут Крыга.

- Пафнутьев, - сказал молодой человек, - у меня бессонница, я в дезабилье, прошу извинить.

- Мне показалось... - взволнованно начал Крыга, пристально, с немного жутким чувством смотря на Пафнутьева, - что это самое... вы... расстроены, вероятно?

Пафнутьев покорно и виновато улыбнулся, отводя взгляд. Сидел он, согнувшись, в такой позе, как если бы был разбит параличом, но не желал показывать этого.

- Вот не знаю. Не передашь. В этой сирене какое-то заразительное отчаяние.

Наступило молчание. Маленький растрепанный человек сидел перед Крыгой и улыбался.

- Вы откуда?

- Из Рязани, - сказал Пафнутьев, - я здесь три месяца.

- Учитесь?

- Да. Студент.

- А знакомые у вас есть?

- Нет.

- Как нет? - удивился Крыга. - Чтоб в Петербурге не завелись знакомые?

- Да нет же! - упрямо и сердито повторил Пафнутьев. - Нет никого. Я людей боюсь, - с неловкой искренностью прибавил он, - так вот сжимаешься, сжимаешься, да нет-нет, кто-нибудь и уязвит, и тогда одно отвращение.