- А родственники есть?

- Нет.

- Совсем нет?

- Совсем нет, - весело улыбаясь, подтвердил Пафнутьев.

- Вам надо лечиться, - серьезно сказал Крыга, - что же это, ведь пропадете так?

- Пропаду, - вдруг зло и глухо бросил Пафнутьев; вскочив, он быстро забегал по комнате, шлепая босыми ногами. - Да, нервы расстроены, денег нет! И черт их дери, пропаду, так пропаду... А зачем жить? Скучно, холодно... Холодно, - остановившись и подергивая, как от озноба, плечами, повторил он. - Да вы идите, вам спать нужно, я уж не закричу.

- Ах, милый, - сказал Крыга, - слушайте, я вам валерьянки дам. Хотите? Уснуть-то ведь нужно.

- Не надо мне валерьянки, - сказал Пафнутьев, забегал, суетясь руками по незастегнутому вороту рубашки, остановился и, посмотрев рассеянно на Крыгу, прибавил: - Валерьянки?.. А дайте, отлично.

Крыга, торопясь, вышел, плотно закрыв дверь. В полутьме коридора разбуженные криком и разговором жильцы высунулись из дверей, притаив дыхание; видны были только заспанные, обеспокоенные лица и руки, придерживающие дверь.

- Что там? - шепотом спросила курсистка с усиками.

- Да маленькое приключение, - сказал Крыга, - так, городская мелочь, шелуха жизни; человек пропадает - только и всего.

Курсистка сделала озабоченное, недоумевающее лицо.

- Что с ним, припадок?

- Нет, насморк. Я ему валерьянки дам.

Когда Крыга вошел снова, Пафнутьев, кутаясь в одеяло, сказал:

- Черт его знает, еще погонят отсюда.

- Зачем? - сказал Крыга. - Скажите, что во сне кошмар был. Полсотни накапайте. Уснете.

- Усну. Спасибо.

Крыга сунул ему графин и ушел спать. За стеной было тихо. - "Нет, теперь не уснешь, - собираясь раздеваться, сказал Крыга, - гвоздем засел в голове крик, весь дом насторожился после него. Так вот что..."

Он взял шляпу, вышел на улицу и, чувствуя с некоторым удовольствием, что есть законный предлог по случаю бессонницы выпить, исчез в ресторане.