Качан — самый молодой, — отмолчавшись в присутствии начальства, принялся чистить рукавом брюки. Рыжий зло смотрел на Игумнова.

— Запоминаешь? — Игумнов сверкнул хулиганским рядом зубов.

— Зачем? Я вас и так, хомутов, знаю как облупленных. — Он показал на Борьку: — Это — Качан. Ты начальник розыска Игумнов. Службу начал в восьмом отделении ГАИ на спецтрассе. Потом тебя оттуда выставили. Как у тебя раскрываемость? Небось, под сто процентов гонишь? И все за счет укрытых? Так?

Рыжий отлично знал деликатную проблему уголовного розыска.

— Ладно. Иди… Это ведь твой начальник — Картузов, бывший скубилинский холуй… — Он показал назад, на лестницу. — Что он тут плел про разговор с генералом? Дураков нашел!

Майор Козлов был полностью в курсе их дел.

— А, между прочим, мы уже встречались. Не помнишь? Доставляли одного к вам в дежурку… Ты был ответственным. Забыл? До встречи. Чао, бамбино.

Картузов не обманул старшего группы КГБ, сказав, что он только что говорил с начальником управления. Разговор действительно состоялся.

Правда, по другому поводу.

Генерал Скубилин позвонил сам, и о задержании вооруженного преступника между ними не было сказано ни слова.

— Как? — Скубилина отличал резкий фальцет, который многие легко пародировали.

— Все в порядке, товарищ генерал, — Картузов сразу убедился в том, что его не разыгрывают. — Все готово. Но он пока не приехал.

— Смотри у меня, — сказал Скубилин. — Обрею наголо. Одни брови оставлю!

У них сохранились фамильярные отношения барина со своим персональным шофером.

— Не пропустишь? — характерным, лишенным обертонов голосом пропел Скубилин.

— Нет, Василий Логвинович. Не беспокойтесь!

Они говорили о директоре вокзального ресторана, тихом, вечно трезвом кавказце Гийо.

— Что-то долго он сегодня!

— Ничего, придет!