Он неуловим, как ящерица, ныряющая в песок, или как змея, скользящая в камышах. Никто не может добраться до него, а он проникает всюду. - Кто промышляет разбоем, готовит себе славный конец: его голова подымется выше всех, надетая на кол на стене Гурганджа,- равнодушно сказал Джелаль эд-Дин, поворачивая прут с жарившимся мясом. - Кара-Кончар - ночная тень, догоняющая злодея,- продолжал туркмен.Кара-Кончар - кинжал мести, копье гнева и меч расплаты. Сейчас Кара-Кончар один, нет у него ни сына, ни брата. Настанет день, когда он падет мертвым, и то место, где стоит его юрта, опустеет. Хорошо ли это? - Это невесело,- сказал Джелаль эд-Дин. - А раньше у Кара-Кончара был и седобородый отец, и смелые братья, и нежные сестры. Но когда шаху Мухаммеду нужна сотня коней, он едет с кипчакскими воинами в наши кочевья и берет вместо одной сотни коней - три сотни лучших жеребцов. А с женщин он снимает серебряные украшения, говоря, что делает это в наказание за то, что какие-то кочевники где-то ограбили надменного кипчакского хана. А когда у шаха имеется во дворе триста жен, он со своими кипчаками увозит нашу лучшую девушку Гюль-Джамал, из-за которой спорили сто джигитов, и насильно держит ее в своем дворце, называя триста первой женой. Хорошо ли это? - Это тоже невесело,- сказал спокойно Джелаль эд-Дин.- Но то, что сто джигитов допустили увезти из кочевья лучшую девушку и не отбили ее,- вот это нехорошо. - Тогда в кочевье наших джигитов не было. Кипчаки хитры и выбирают время, когда к нам приезжать. - Слушай мои слова, джигит,- сказал Джелаль эд-Дин.- Ты говоришь, что у тебя были отец, братья и сестры? Почему их больше нет? - Белобородого отца схватили шахские палачи и на площади Гурганджа медленно разрубили на куски, начиная от ступней ног. Братья бежали на восток и на запад. Сестер схватили кипчакские всадники и увезли. Разве это хорошо? - Это тоже нехорошо,- сказал Джелаль эд-Дин.