- Будете вы защищаться? Да или нет?

- Подождите одну минуту! Что вы за человек такой? С вами просто невозможно прийти к соглашению!

- Говорите, но покороче!

- О, что касается этого, то вам известно, что я не люблю длинных разговоров.

- Я вас слушаю.

- Месть только тогда хороша, когда она приносит полное удовлетворение. Выстрел был бы сигналом к вашей смерти, потому что вы будете окружены и настигнуты прежде, чем вы успеете закинуть ногу в стремя. Вы ведь это знаете, не так ли?

- К делу мистер Дэвис! Я тороплюсь!

- Вы согласны с тем, что то, что я говорю, не трусливая увертка с моей стороны с целью избавиться от поединка?

- Я знаю, что вы храбры!

- Благодарю! Я не стану оспаривать серьезности повода, который вам угодно было представить мне для вашего вызова, повод - ничто для таких людей, как мы с вами. Но я даю вам честное слово быть к вашим услугам в тот день и час, когда вам заблагорассудится вызвать меня на дуэль, будь то при участии свидетелей или без таковых. Согласны вы на это?

- Но не лучше ли нам сесть на лошадей, выехать в поле, расстилающееся перед нами, и довести дело до конца сейчас же?

- Меня бы это устроило, но, к сожалению, я вынужден отказаться от этого удовольствия. Повторяю вам, что мы не можем драться, по крайней мере в настоящую минуту.

- Но почему? Почему?! - воскликнул молодой человек с лихорадочным нетерпением.

- Вот по какой причине, если уж вы непременно хотите знать: военачальники техасской армии дали мне в высшей степени важное поручение к генерал-губернатору Гальвестона, генералу Рубио, и вы слишком благородны, чтобы не понять, что я не имею права рисковать жизнью, которая в данное время принадлежит не только мне.

Полковник поклонился с изящной вежливостью, и заткнув свой пистолет за пояс, проговорил:

- Я весьма сожалею о том, что здесь произошло. Извините меня, сеньор, что я не сумел сдержать своей гневной вспышки. Я сознаю, насколько ваше поведение было благоразумно и деликатно. Смею надеяться, что вы извините меня.