- Очень может быть. Голос ваш мне знаком; мне помнится, я уже слышал его где-то. Тем не менее я положительно не могу припомнить, где именно это было и при каких обстоятельствах.

- Черт возьми! Позвольте мне сказать вам, полковник, что память у вас коротка! Впрочем, со времени нашей последней встречи произошло столько событий, что немудрено, что вы меня забыли. Двумя словами я напомню вам все. Я - Джон Дэвис, бывший торговец невольниками.

- Вы? - воскликнул полковник в удивлении.

- Да, я.

- А-а, вот как, - продолжал полковник, гордо скрестив руки на груди и глядя ему прямо в лицо, - в таком случае мы должны свести друг с другом кое-какие счеты!

- Насколько мне помнится, полковник, у нас с вами не было никаких счетов.

- Вы забыли, господин Джон Дэвис, каким образом вы воспользовались моей доверчивостью, чтобы изменить мне?

- Я? Вы ошибаетесь, полковник! Я, слава Богу, не похож на мексиканца, а потому сделать этого не мог. Я служил своей стране так же точно, как вы служите вашей, вот и все. Во время революции каждый - сам за себя, вам это известно.

- Эта поговорка, быть может, подходит к вам, мистер Джон Дэвис, я с этим согласен. Что же касается меня, то для меня закон чести один - он предписывает мне совершать поступки открыто, высоко подняв голову!

- Гм! На это можно многое возразить, но не об этом речь в настоящую минуту. Доказательством того, что вы несправедливы ко мне, может служить хотя бы то, что всего за несколько минут перед тем жизнь ваша была в моих руках, и я не воспользовался этим.

- Очень жаль, потому что, клянусь вам, если вы не станете защищаться, то я лишу вас жизни сию же минуту! - сказал полковник, взводя курок своего пистолета.

- Вы это говорите серьезно?

- Совершенно серьезно, поверьте мне.

- Вы - сумасшедший! - сказал Джон Дэвис, пожав плечами. - Какой черт внушил вам мысль убить меня?