Мария Магдалина, увидев рано утром пустую гробницу, прибежала к апостолам и сказала: «унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его». (Следовательно, она и не помышляла о воскрешении Учителя, полагая, что тело его кем-то унесено.) «Придя к апостолам, Иисус произнес: „Мир вам!“ Сказав это, Он показал им руки (и ноги) и ребра Свои. Ученики обрадовались, увидев Господа».
Далее следует эпизод с Фомой неверующим, который увидел Иисуса лишь через восемь дней и только тогда поверил в чудо воскрешения. А затем, как бы скороговоркой, автор заканчивает главу: «Много сотворил Иисус перед учениками Своими и других чудес, о которых не написано в книге сей…»
Как ни удивительно, Иоанн о смерти и воскрешении Учителя повествует вполне обыденно. Но ведь тут речь-то идет о небывалом чуде! Почему оно выглядит столь заурядно? Что мешало евангелисту предоставить волю своей фантазии?
Апокрифы
Но может быть, в евангелиях, не вошедших в официальный канон, чудесное воскрешение Иисуса описано как-то своеобразно? Нет вроде бы. Правда, в евангелии евреев сказано, что он сначала явился Иакову (своему брату), сказав несколько странные слова: «…сын человеческий восстал ото сна среди спящих». Словно бы Иисус не умер, а был в состоянии сна!
Впрочем, возможно, тут просто аллегорический образ смерти. А вот в апокрифическом Евангелии Петра воскрешение Учителя сопровождается целым рядом фантастических явлений (сошествие двух ангелов с небес, самостоятельное движение огромного креста…). В то же время есть и обычный рассказ о том, как Мария Магдалина с женщинами у раскрытого гроба Иисуса увидели сидящего юношу. Тут сразу две версии: фантастическая и реалистическая. Первая — наверняка вымышленная, ставшая легендой, а вторая…
В апокрифическом Евангелии от Филиппа автор, увлеченный религиозной философией, предстает человеком свободомыслящим. По его словам: «Незнание — рабство. Знание — это свобода». Он своеобразно толкует идею воскрешения из мертвых: «Те, кто говорят, что умрут сначала и воскреснут, заблуждаются. Если не получат сначала воскрешения, будучи еще живыми, (то) когда умирают — не получат ничего».